Песня любви неизменной...

Махмуд Джанкезов,
Черкесск

Всю свою сознательную жизнь я восторгаюсь песней "Кулина". Песней об искренней и безграничной любви к прекрасной горянке. Помню ребенком, как пели ее в Киргизии находившиеся в ссылке соплеменники. Солирующий с чувством выводил неподдельно откровенные слова: "Нет никого прекрасней тебя, Кулина. Нет нигде на земле". Ему подпевали другие слаженным эжиу - многоголосым сопровождением. И светлели лица исполнителей и завороженных слушателей, забывались, пусть на короткое время, невзгоды и лишения на чужбине.

Позже часто слышал, как поют "Кулину" в своем родовом ауле Верхняя Мара. Пели ее и в соседней Нижней Маре. Кстати, именно в этих двух аулах Маринскоrо ущелья "Кулина" была наиболее популярна. Впрочем, почему "была", популярна она в них до сих пор. Это можно сказать и по отношению к селениям, где ныне компактно проживают выходцы из аулов Маринскоrо ущелья и их потомки.

Часто спрашивал, кто и о ком сложил "Кулину"? Мне отвечали: "Сложил ее Курманбий Канаматов, посвятив Мариям Хатуевой". Но почему Кулина, если имя ее Мариям? - "Он ее так называл", - следовал лаконичный ответ, который я не понимал.
Не понимал я и другое: слова этой песни и отчасти содержание у разных исполнителей разнились. Почему так? Обстоятельные объяснения я получил много позже.

...Юный Курманбий в Нижней Маре заметно выделялся среди сверстников. Смышленый, с хватким умом, он учился легко и в охотку. Как и все аульские ребята, много трудился по дому и хозяйству. Его семья рано осталась без главы, а он был старшим сыном в семье...

Курманбий очень любил сочинять стихи. Были они, как водилось тогда, в 30-е годы прошлого столетия, о новой жизни и светлом будущем, а также о родном ауле, красивой природе... Когда же "пришла пора надежд и грусти нежной", начал писать о любви. Ничего удивительного в этом не было - ведь мало кто в юности не изливал на бумаге свои высокие чувства, правда, не у всех получалось их выразить.

У Курманбия получалось. В своих стихах, а затем первой песне, сразу же полюбившейся аульчанам, он называл девушку своей мечты Кулиной. Называл именем, надо сказать, распространенным. Заинтригованные аульчане терялись в догадках: О ком же речь? И лишь самый близкий друг, через которого он передавал свои сочинения девушке, знал, что сердце Курманбия прочно заняла Мариям Хатуева.

Надо знать атмосферу нравственности тех лет в горных аулах. Парень и девушка не могли открыто встречаться, давать повод для пересудов. И чтобы досужие аульские кумушки не упоминали всуе имя Мариям, Курманбий в своих сочинениях называл ее Кулиной. Это был не просто поэтический образ - это соответствовало горской этике.

Называл он ее Кулиной и во второй песне, и в тех, что появлялись позже. Мариям ему поверила, дала понять, что отвечает взаимностью. Было решено, что они соединят свои судьбы после того, как Курманбий закончит учебу в педрабфаке в Микоян-Шахаре (нынешний Карачаевск). Однако этому помешали обстоятельства - после педрабфака Курманбия направили учиться на долгосрочные курсы во Владикавказ.

Каждый новый день, каждое изменение на жизненном пути влюбленного Курманбия приносили ему новое видение своего отношения к Кулине, стремление по-новому выразить захватившие все его существо чувства. Уж очень они были сильны. Так сильны, наверное, как об этом писал Ярослав Смеляков:
Так Пушкин влюблялся,
быть может!
Так Лермонтов, может,
любил!..

Чувства эти и питали его неиссякаемое творчество, когда единственной темой была она - Кулина. Таким вот образом и появлялись все новые песни. Или, выражаясь языком литературоведов, различные варианты одной песни. И почти в каждой из них искренние слова: "Нет никого прекрасней тебя, Кулина. Нет нигде на земле".
      
...Курманбий постигал науку во Владикавказе, а в это время в дом Хатуевых зачастили сваты. И неудивительно: на обаятельную Мариям заглядывались многие аульские парни. Но сваты уходили ни с чем. Тогда один из настырных претендентов на руку Мариям пошел на крайность - со своими дружками умыкнул ее. Родственники, не мешкая, вернули расстроенную девушку в родительский дом.

Это стало известно находившемуся во Владикавказе Курманбию, что нашло отражение в очередной песне. Он, естественно, не ограничился новым сочинением - настроенный самым серьезным образом, вернулся домой и наконец женился на Мариям.

Молодожены жили счастливо. Жили душа в душу. Курманбий работал секретарем сельсовета Нижней Мары. Молодого совработника приняли в партию, чему он был несказанно рад. "Так у меня будет больше возможностей участвовать в строительстве новой жизни, убежденно говорил он жене. Невдомек ему было, что на пути того строительства наметился очередной зигзаг.

В середине 30-х годов в тоталитарном СССР начался новый виток "закручивания гаек". Это сказалось на семье Канаматовых самым серьезным образом. Дело в том, что родители Мариям были достаточно состоятельными людьми. На них, назвав кулаками, ополчился местный актив. Курманбий оказался в сложной ситуации. "Ты должен развестись с женой, - настоятельно требовали у Курманбия активисты. - Не пристало тебе, молодому коммунисту, советскому работнику, жить с дочерью кулаков. Так что разводись". Развестись с Кулиной, нет, теперь уже Мариям? Это после того, как он наконец соединил с ней судьбу? Ну, нет. "Тогда клади свой партбилет на стол", - безапелляционно, как было тогда принято, потребовали у Курманбия...

На что только ни шли влюбленные, чтобы оставаться верными своим избранницам. На лишения и даже на смерть, на разрыв отношений с близкими родственниками, на многое другое. На что только ни шел Ромео ради Джульетты, Меджнун ради Лейлы, Григорий ради Аксиньи... Пошел на конфликт с властью и Курманбий, выложивший партбилет на стол.

А до этого в семье Канаматовых требования ретивых активистов обсуждались не раз. "Может, оформим развод, будем жить раздельно, а потом, когда все утрясется, заживем по-прежнему", предлагала Мариям. Нет, отвечал Курманбий. - Не дождутся этого. К тому же не похоже, что все утрясется. Бог с ним, партбилетом. Надеюсь, не пропадем без него. Зато мы будем вместе".
Он выложил партбилет без колебаний. Это был поступок. Нет, гораздо больше, чем поступок. Ведь в условиях, когда шло ужесточение тоталитарной системы, демонстративное расставание с партбилетом было чревато нешуточной опасностью.

Но опасность Курманбия миновала - слишком уж много дел по раскулачиванию было в тот период у местной власти. Одно из них тяжело отразилось на семье Канаматовых - родителей Мариям, приклеив ярлык лишенцев, выслали в Среднюю Азию.

Тяжко пришлось в родном ауле Курманбию и Мариям. Он, по понятиям того времени, - перерожденец, она - дочь наказанных кулаков. Канаматовы вынуждены переехать в соседний аул Верхняя Мара. Хоть и недалеко, но, как говорится, от греха подальше. Работают в местном колхозе. Здесь у них рождается дочь Мира. Курманбий любил ее безмерно.

Но и на новом месте преследовали "перерожденца" Канаматова и его семью. Теперь уже активисты Верхней Мары все чаще стали говорить о "неблагонадежных" супругах. В какой-то момент та опасность стала очень реальной. Канаматовы находились в непрестанных раздумьях: как быть, что предпринять? Все по-своему жестоко решила начавшаяся война. Курманбия призывают в армию. Он попадает в школу подготовки младших офицеров в Ставрополе.

- Я смутно помню то время, - рассказывает дочь Канаматовых Мира Курманбиевна. - Но врезалось в память, как с мамой, чтобы навестить папу, добирались в Ставрополь. Добирались холодной осенью 41-го не один день, ехали на перекладных. А папу помню красивым, добрым и грустным...
Ни жена, ни дочь больше не видели Курманбия. После курсов Канаматова сразу отправили на фронт, где он участвовал в тяжелых боях при отступлении. Больше ничего не известно.

...Курманбий Канаматов и Магомет Чотчаев до войны не были знакомы, а в суровую годину находились на разных фронтах. Там юный Магомет впервые услышал "Кулину". Вот как он об этом вспоминал: "Самое трудное - это был даже не бой, а состояние перед боем. Напряжение испытывалось страшнейшее. Воины-карачаевцы, которые были постарше меня, перед атакой врага, сжимая в окопах винтовки, пели "Кулину". Собственно только это и помогало снять напряжение".

Магомету Чотчаеву посчастливилось вернуться живым. Курманбию Канаматову - нет.
А жена и дочь его ждали. Он не возвращался. Лишь возвращался в стихах и песне.
Его же ждали самого. Мариям даже взяла в дальнюю ссылку теплые вещи Курманбия, надеясь, что они ему при возвращении понадобятся. Увы, не понадобились. Она же все нaдеялась.
- Надеялась она на возвращение папы до самой недавней своей кончины, - поведала Мира Курманбиевна.
Да, Мариям уже нет в живых. А "Кулина" живет.
Песню о большой и светлой любви продолжают петь и сегодня.

...Был в Дагестане поэт Махмуд Магомедов, в свое время широко известный на Северном Кавказе. Все его произведения - о любви. Его так и называли: Махмуд  - певец любви. На его надгробии высечены его же стихи:
Умру я, но песню
любви неизменной
Оставлю народу
во всей чистоте.
Я верю: влюбленные,
в час вдохновенный,
К моей устремятся
надгробной плите.

На могиле Курманбия Канаматова, который тоже создал песню любви неизменной, нет, наверное, надгробия. А если и есть, то с надписью "Неизвестный солдат". Вряд ли в далеких краях к ней в час вдохновенный устремляются влюбленные. Но автору "Кулины" так же благодарны на его малой родине. И не только влюбленные.

Асхат Хапаев, учитель из Нижней Мары, является представителем сельских интеллигентов-подвижников. Тех, кто не ищет громкого восхваления, а просто делает добрые дела для учеников и односельчан, связанные не только с обучением. Он многие годы собирал различные варианты "Кулины" и, скажем так, систематизировал и оформил "Кулиниану". А в прошлом году Асхат Хамзатович провел в Нижней Маре совершенно замечательный конкурс. На лучшее исполнение "Кулины". Приглaшены были на конкурс исполнители со всей республики. Все пели хорошо. А лучшим признали Сапара Бабоева из села Пригородного.

- Конечно же, я знала, что песня о моей маме очень популярна, - говорит Мира Курманбиевна. - А в Нижней Маре я прочувствовала, насколько она любима в народе. "Конкурс" - слово сухое. То был праздник. Праздник песни. Я и сейчас xoчy поблагодарить Асхата Хапаева за подаренный яркий праздник, за такую светлую и яркую память о моих папе и маме...

...Ехал я недавно с племянником в его автомобиле. Дорога предстояла дальняя, и, коротая ее, мы говорили о разных мелочах.
- Не послушать ли нам песни? - предложил племянник, потянувшись к кассетам. - Есть карачаевские песни. Ты, дядя, какую хочешь послушать?
- А "Кулина" есть? - спросил я.
- Конечно, - последовал ответ. При этом в голосе молодого человека угадывалось недоумение, мол, как я мог подумать, что у него нет кассеты с этой песней.
А через минуту полилась песня любви неизменной: "Нет никого прекрасней тебя, Кулина. Нет нигде на земле"...