Первая мечеть

А было это так.

Во времена советской власти, как известно, существовал строгий запрет не только на строительство мечетей, но и на проведение религиозных обрядов. Более того, не разрешалось даже пользоваться еще сохранившимися зданиями. Отсутствие мечети особенно остро ощущалось во время Оразы (пост в месяц Рамадан), когда на ночной намаз (трапы) обязательным был коллективный молебен, и аульчане вынуждены были по очереди собираться то у одного, то у другого. На одном из собраний старейшин аула было решено построить мечеть. В те времена самым трудным было добиться согласия властей  и партийного руководства на строительство. Многим это занятие казалось и вовсе бесперспективным. 

В трудные, переломные моменты истории всегда находятся люди, которые смело берут ответственность на себя, заряжают людей энергией созидания, наделяют надеждой, устремляют в будущее, живут для народа. Такого человека в народе определяют одним словом -  миллетни адамы «человек народа». Именно такими людьми оказались кумышанцы: Батчаев Даут-эфенди, Хатуаев Къурман-Али-эфенди, Эбеккуев Ислам, Ногайлиев Локъман-эфенди и другие аксакалы, которых аульчане будут помнить, а потомки – чтить.

Когда на собрании старейшин встал вопрос, кому поручить выполнение этого ответственного дела, никто не решился кроме Зекерьи Хатуаева. 

«Я с божьей помощью доведу это дело до конца, да поможет мне Аллах!», – сказал он, о чем свидетельствует присутствовавший там Эбзеев Мухамат Мухтарович. Старейшины аула поблагодарили его и единогласно утвердили Зекерью Хатуаева главным исполнителем идей и работ, связанных со строительством мечети. Узнав об этом, областное начальство не стало помогать, а наоборот всячески препятствовало и мешало.

Мне часто приходилось видеть Зекерью и еще нескольких человек перед зданием райкома партии и внутри. Со слов Эсеккуева Мурата Дахировича кроме религиозных знаний Зекерья хорошо знал и советские законы. «Если в одном населенном пункте совершают намаз 25 человек, там положена мечеть, а они, препятствуя, нарушают конституционные права верующих, – говорил он. – Это дело я доведу до конца». Он был уверен, что добьется разрешения.                            

После неоднократных поездок и визитов в райком и обком партии Хатуаев З. с двумя аксакалами поехали в Ставрополь. Студент исторического факультета в Ставрополе, ныне профессор КЧГУ Асхаков Солтан Исламович, был в курсе приездов делегатов в райком партии. «Я лично знал Зекерью Махамет-Алиевича, всегда восхищался его природной широтой взглядов, кругозором, пониманием проблем народа. Особенно его беспокоило то, что люди, географически разбросанные на огромной территории, приобщались к исполнению религиозных обрядов по различным масхабам, а не по свойственному нам ханафитскому. Более того, он понимал что, снизилось понимание и осознание, и требовалось возрождение национальных обычаев, обрядов и ритуалов. Это в одночасье невозможно было исправить, нужна серьезная кропотливая работа. А осуществить все эти мероприятия должны авторитетные, уважаемые и образованные, к словам и делам которых будут прислушиваться все».

На вторую встречу с этим же ответработником Зекерья поехал с Батчаевым Даутом: «Вот имам нашего аула! Если есть вопросы, задавайте ему! У нас еще есть люди с религиозным образованием».

Работник крайкома раскрыл перед Даут-эфенди Коран и произнёс: «Читайте здесь». Но не дав прочитать суру до конца, произнес: «В Советском Союзе, как вы сами хорошо знаете, религия отделена от государства, и я не смогу дать разрешение на строительство». И в мягкой форме попытался выпроводить ходоков.

Тогда Зекерья встал, подошел к окну и, указывая на видневшуюся в трехстах метрах православную церковь, сказал: «Подойдите, пожалуйста, и посмотрите, как красиво смотрится эта церковь! Нам тоже приятно это видеть и нам тоже нужно хотя бы небольшое здание для мечети!» Эти волшебные слова решили судьбу строительства, и высокое разрешение было получено. Зато у Зекерьи прибавилось очень много забот, и маршрут «райком-обком-крайком» ему предстояло пройти еще не раз, он даже подвергся суточному допросу в райотделе милиции. Разрешили, но строго предупредили, стройте вашу мечеть, но если мы установим, что хоть одного молодого человека вы приведете на богослужение в мечеть, то пеняйте на себя и не только вы.  

Тем временем аульчане активно принялись за стройку. Особое внимание было уделено документации на покупку стройматериалов, где всё оформлялось аккуратно, скрупулезно, согласно требованиям того времени. 

Первыми в общую кассу сдали деньгами: Дудов Ибрагим – 5 000 руб; Наурузов Осман – 5 000 руб.;  Хатуаев Къурман-Али – 10 000 руб.; Абайханов Ахмат – 10 000 руб.; Эбеккуев Ислам внес 4 000 руб. и купил окна, двери и жесть для крыши. 

О строительстве мечети в Кумыше не печатали в газете, не давали информацию по радио. Однако, как и в прежние времена, глашатаи от народа из уста в уста, из селения в селение передавали весть о строительстве. Еще бы! С 20-30-х годов это была первая весть о возведении мечети! Приезжали из других сёл, видя строящееся здание, искренне радовались, вносили пожертвования, отдавали свои пенсии и накопления. 

«Деньги на строительство мечети поступали со всех районов и населенных пунктов Карачаево-Черкесской автономной области»,  – рассказывает нынешний имам аула Кумыш Эбеккуев Билял-хаджи, ученик Даута-эфенди. Отслужив срочную службу, он окончил вуз, проработал несколько лет по специальности и продолжил духовное образование в Узбекистане и Дагестане. 

В свободное от работы время в строительстве принимали участие многие жители аула, ученики старших классов школы, каменщики, плотники, жестянщики. Каждый день с утра до вечера всеми работами, связанными с возведением здания, оформлением документации, учетом собранных денег и их расходом занимались: Батчаев Солтан-Хамит  – кассир-казначей; Касаев Мусса Аскерович – председатель совета старейшин, Уртенов Ханат Исмаилович – капитан, фронтовик, кавалер трех боевых орденов и многих медалей. Чомаев Магомет (Кючюк) Хайдарович – начальник ДРСУ, своими силами приобрел и установил для мечети трансформатор тока, а также обеспечил мечеть нужным количеством кирпича для постройки. Крышу мечети перекрыли Хасанов Сеит Исаевич и Байрамкулов Кюлсюм, двери и окна были поставлены Аджиевым Хасаном, а входную дверь он установил на свои средства. 

«Я работал в газете «Ленинни байрагъы» завотделом писем, – рассказывает журналист Ази Исаев. – Газета получила письмо из аула Кумыш с 200 подписями, с извещением о том, что имамом аула они хотят выбрать Батчаева Даута-эфенди. С этим письмом зашел к главному редактору Блимготову Муниру, на что он сказал: «Такое письмо без согласования с райкомом партии нельзя допустить к печати». Затем у меня была встреча с секретарем обкома партии, который связался по телефону с райкомом, внес предложение – не мешайте и не препятствуйте. Потом я был в Кумыше, встретился с авторами письма, предупредил их, что предстоит встреча с руководителями района, соберите сход и свое решение спокойно, обдуманно преподнесите прибывшим. Когда я прибыл на встречу, мечеть и весь двор были заполнены людьми. Среди них выделялся человек очень высокого роста. Люди расступились, дали ему дорогу. Он вышел вперед и начал обстоятельно и толково говорить, обо всем по прядку, но почувствовав, что прибывшие не в полной мере вникают в смысл его высказываний, перешел на жесткий тон, где допустил ряд резких выражений. Первый секретарь партии, пробормотав нечто вроде: «Ладно, выбирайте имамом, кого хотите», – торопливо направился к своей машине. Двухметровым человеком, от которого так поспешно уехал первый секретарь райкома, и был  Хатуаев Зекерья. Затем, по моей просьбе, он отвел меня к дому Даута-эфенди, познакомил меня с ним, и мы обстоятельно и тепло побеседовали,  – продолжил свои воспоминания Ази Исаев. – Особенно запомнились слова Даута-эфенди: «Я в жизни своей не провинился ни перед государством, ни перед людьми, но я незаслуженно пострадал за веру». О многом мы тогда все втроем поговорили. А когда, провожая, Зекерья обнял меня со словами: «Брат, то, что ты сделал своими силами и с благородными мотивами, будет иметь и в будущем огромное, доброе значение для потомков. Спасибо тебе за это!».

Как метко подметил Хапчаев С.Ю., работник обкома: «Мусульманская демократия в нашей республике зародилась в ауле Кумыш, знаменуя возрождение ислама, сделав аул центром мусульманства после возвращения народа из депортации. И добились кумышанцы своего, не нарушив ни один советский закон».

Как было выше упомянуто, аул Кумыш в 60-80-е годы XX века стал центром ислама в Карачае. В те годы соблюдение адет-адеб-намыс (народных традициq-обычаев-обрядов и чести) было основой жизненного уклада. Старцы аула и аксакалы всегда своей активной позицией были достойным примером для молодежи. Так о них отзывается житель Кумыша Богатырев Абу-Хасан Анзорович: «Эти мудрые люди были истинные нарты, родившиеся из нартского племени».

Произносимые ими слова и рассказы всегда были полны благородного смысла, и за веру держались они крепко, несмотря ни на что. Покос и заготовка сена являются очень трудоемкой работой, требующие физической силы и выносливости. Бывало так, что время работ совпадало с месяцем рамадан (мусульманский пост). Вспоминает Узденов Магомет Рамазанович, которому в этом году исполнилось 95 лет: «Мы косили сено в урочище Кубрань, а бригадиром косарей из 12 человек был Хатуаев Къурман-Алий. Он добротно косил с нами наравне и не пропускал ни одного дня поста». Ему вторит и Халкечев Нюрчюк, как молодой член бригады, на котором были еще и обязанности повара. 

Если и возникала какая-либо проблема, препятствующая выполнению религиозного обряда, своими принципами они не поступались. «Когда трагически погиб в автокатастрофе мой брат Узденов Манаф, – вспоминает Тамбиева (Узденова) Аминат Абуевна, – то выразить свое соболезнование пришли люди со всей области. Брата как ответственного работника, коммуниста и члена райкома, хотели похоронить атеистом и провести траурный митинг. Моя младшая сестра Айшат и я не согласились с этим, и нас тогда решительно поддержал Эбзеев С.-А.Б., наш дальний родственник. И случилось, что в тот момент не оказалось никого из местных эфенди для совершения мусульманского обряда. Тогда вперед вышел седобородый старик и представился, я Хатуаев Къурман-Али-эфенди из аула Кумыш, с разрешения аульчан и с вашего согласия беру всю ответственность за проведение обряда джаназы на себя. И он должным образом провел его и этим утешил нас, и уменьшил наше горе, придав спокойствие нам и душе усопшего».

Хатуаев Абу-Хасан,

аул Кумыш, КЧР

См. также: Къумуш элде межгит