Саид Шахмурзаев. Стихи

БАЛКАРСКИЕ ГОРЫ

Новой песни желанная поросль
Пробивалась за мной вдоль дорог.
Я увидел родимые горы
И от слез удержаться не мог.
Я увидел, как стаи туманов
Поднимаются утром с земли,
Я увидел страну великанов.
Где на скалах гнездятся орлы.
Вздрогнул я: чем-то звуки похожи
На знакомые с детства стихи, -
И мороз пробегает по коже:
Это снова поют родники.
Нетерпением долго снедаем,
Все хочу я проверить на вкус,
Но опять душит горло рыданьем
Облепихи раскидистый куст.
Соберусь отдохнуть я на камне, -
Сразу станет теплей на душе,
Будто греет далекая память,
Как овечья душистая шерсть.
Голубеют пол вечер вершины,
И, рожденный в краю ледников,
Я себя ощущаю их сыном,
Перешедшим границу веков...
Вышла девушка с кружкой нарзана
В кружевах из туманов и зорь
И омыла мне старые раны,
Чтоб забыл я несносную боль...

ИСТОРИКАМ

I

Где, - в теснине ли горной, в степи ли просторной, -
Затерялись балкарского племени корни?

И в каких временах возникали мы дальних?
Где исток наш и кто был наш родоначальник?

Я о том вопрошаю немые каменья,
Вопрошаю таинственные погребенья,

Полустертые тропы беру па заметку, -
Не по ним ли карабкались вы, мои предки?

Я ответа ищу у заветам подобных
Неразгаданных злаков на плитах надгробных.

И в каких отдаленных эпохах и эрах
Жили пращуры паши в угрюмых пещерах?

Мы находим следы па уступах гранитных.
Но не знаем имен тех родов первобытных.

Под Калою пройдем и осмотрим Биттики...
Чей когда-то царил тут уклад полудикий?

Над скалою Фардыка старинные башни...
Кто воздвиг их, кто был их защитник тогдашний?

Мы взберемся к Донгату сквозь сумрак ущельный,
Там найдем "намаз-таш", древний камень молельный.

Чьи здесь кони скакали, чьи копья звенели,
Кто названия дал и горам, и ущельям?

Где свидетель событии, поэт-летописец,
Что преданья сберег, над веками возвысясъ?

То одним точка зренья такая желанна, -
Прародителей наших зачислить в аланы.

А другие твердят: в стародавнее время
Племя черных булгар поселилось в Чегеме.

Третий вторит, в ученом пылу утверждая,
Что балкарцы явились с предгорий Алтая.
Говорят, что, уйдя от нашествий монгольских,
Оказались балкарцы в народностях горских.

Сколько разных племен кочевало, сражалось,
Сколько разных кровей в наших жилах смешалось!

Все менялось: наречья, обряды и веры...
Осетины считают: мы - ас-диогеры...
 
Слышал я, что живет в поколеньях балкарских
Отзвук гуннских дорог и становищ мадьярских...

Кто же тут похоронен в могильниках старых,
В них ли вести о гуннах, булгарах, татарах?

Кто тут первый осваивал склоны крутые,
Кто огонь в очагах разводил здесь впервые?

Путник! Пристально глянь па утесы в Чегеме:
Обнаружишь приметы былых погребений.

Слышишь: твой отдаленный неведомый прадед
Известь гасит и утварь нехитрую ладит.

Мне б хотелось сквозь толщу столетий туманных
Разглядеть этих жителей гор первозданных.

Словно мысленным взором на миг представляя
Тюрк - татар, прискакавших сюда из Алая,

Или гуннов степных, что явившись с востока,
Разделились на три разноликих потока.

Самый крупный поток в жажде  подвигов дерзких
До цветущих долин докатился венгерских,

А другой - вдоль по Малке - реке продвигался,
Словно острый клинок, в сердце гор он врезался.

Третий - это кумыки. Они постоянно
Стали жить на террасах в горах Дагестана…

Тот поток, что по Малке пошел, здесь остался,
Из него вышли малки - малкарцы - балкарцы…

В спор ученых не буду встревать, хорохорясь:
Ибо я не историк, я лишь стихотворец…

Выдвигать свои версии мне неуместно,
Я иду за легендой, за сказкой, за песней,

За напевами жен, за рассказами старцев, -
Написать бы историю древних балкарцев!

Чтоб не только в музеях мечи да секиры
Об обычаях предков поведали миру,

Чтобы в школе учителя мудрое слово
Рассказало о прошлом народа родного.   

Чтобы правду о предках узнал каждый горец.
Только я не историк, я лишь стихотворец...

Протекло мое детство в ущелье Донгата,
Что находками ценными было богато.

Помню блеск золотой безделушек старинных,
Меж камней, где играл я в зеленых теснинах.

Помню холмик пологий, почтя неприметный, 
Говорили, что клад под ним спрятан несметный.

Весь донгатский парод истреблен был чумою, -
Но хранилось там ложе вождя золотое...

Слышал я, что его кто-то видел когда-то...
Я с волненьем смотрю па ущелье Донгата,

Над заветным холмом - изумрудная поросль...
Не историк я, - просто седой стихотворец...

II

Кто знаньем умудрен, к тем обращу призывы -
О древних временах сложить рассказ правдивый.

Проникнет зоркий глаз умельца-знатока
В прошедшие года, в минувшие века.

На памятных местах, па караванных тропах
Лопаты зазвенят в намеченных раскопах.

И приоткроет нам седых столетий мгла
Обычаев черты и тайны ремесла.

Мелькнет в земле стрелы кремневый наконечник,
Серьга или кольцо нарядов подвенечных...

Кто Малку населял, кто покорил Баксан,
У быстрой Гестенты раскидывал слон стаи?

В Быллыме кто лежит и неведомой могиле?
Где златокузнецы прославленные жили?

Иль, может, где-то здесь, сложив очаг и дом,
Блистал каменотес завидным мастерством?

И кто покрыл скалу, нависшую над нами,
Причудливой резьбой - узором, письменами?

И почему в горах, известны леем окрест,
Есть "намаз-таш" и есть с ним рядом "камень-крест"?

Какой таится смысл в явленье этом странном:
Учение Христа соседствует с Кораном?

II словно меч взметнув на непонятный мир,
Над низин занесен утес "Аксак-Темир".

Кем был Аксак-Темир? Кого завоевал он?
Иль от врагов в горах убежища искал он?

В безмолвии камней - событий громких след...
Нет, не ученый я, - я лишь старик-поэт…

III

Готов повторять я, легендам поверил,
Что наши истоки идут от сумеров.

Преодолевая времен перевал,
Они породнили Алтай и Урал.

Оставив в степях неоглядных курганы,
Прошли по Уралу алтайские ханы...

Равнины приволжские видели нас,
Потом нас судьба занесла на Кавказ.

Здесь, с дикой природою в единоборстве,
В трудах закалялся характер наш горский...

По тропкам крутым, по страницам седым
Мы правду истории воссоздадим!

И дети за партами в школе балкарской
Услышат сказанья о доблести нартской

И спросят учителя, кто и когда
Сложил эти песни борьбы и труда...

Так пусть у учителя будет готово
О нашей истории верное слово.

Я сед, но я жаждой познанья томим,
С надеждой тянусь я к утесам немым...

Хочу, чтоб паука скорей помогла мне,
Как искорку, истину высечь из камня:

Не зря жили предки, борясь и творя,
Хлеб ели и камни тесали не зря!

ОТВЕТ СЫНА МАТЕРИ

Мать моя! Твоя заповедь-долг мой священный
Я всю жизнь буду верен ему неизменно.

На могильной плите под ветвями густыми
На родном языке твое высеку имя.

Твои сказки мы детям и внукам расскажем,
Чтоб они передали их правнукам нашим.

Матерей наших жизнь, их судьба и страданья
На родном языке воплотятся в преданья.

О балкарская мать! Сколько горя ты знала,
Были дни твои хмуры, как черные скалы.

За детей ты с бедой ежечасно боролась,
Даже песни не смела ты петь в полный голос...

Сохранят твои дети их душу живую:
Будут дочери громко их петь, торжествуя!

Мы грядущим годам понесем их навстречу
На родном, на отцовском, балкарском наречье.

Сложим книги о дружбе народов свободных
И восславим в веках матерей наших подвиг.

1960

СТАРОСТЬ

Сеть морщин на лице,
        как на древних утесах...
Значит, старость пришла,
        и печален твой путь...
И твоею опорой
        становится посох,
Щупай землю им, прежде
        чем дальше шагнуть.
       
Старость плечи согнет
        и замедлит движенья,
И не смогут глаза обойтись без очков..
Жизнь пройдет
        и оставит тебе в утешенье
Лишь беседы подобных тебе
        стариков.
       
Молодые к тебе позабудут дорогу,
Слушать им поученья твои
        надоест.
И тебе не поднять
        искрометного рога
В окруженье джигитов и юных невест
Станет сын молчаливым,
        ворчливой невестка,
Словно смертью забыт,
        будешь лишним в дому.
Стариковскую боль удрученно и резко
Только посоху выскажешь ты своему.

И когда одинокий,
        бессильный и хилый

Добредешь до последней,
        до смертной черты,
То проводят тебя
        земляки до могилы,
До немой темноты,
        до тяжелой плиты.
       
Только если ты вырастил сына-джигита,
Если дочь твоя блещет красой и умом, -
То не будет тогда
        твое имя забыто,
Не погаснет очаг,
        не обрушится дом.